Спецслужбы Германии и ее вооруженные силы старались уничтожить центры управления войсковых частей и соединений Красной Армии. Сумей они реализовать свои вражеские замыслы, все могло сложиться иначе. Но командование фронтов сделало правильные выводы, не утратив контроль над ситуацией и управлением войсками.
Сегодня мы рассказываем о нескольких эпизодах, произошедших при подготовке Курской битвы.
Весной 1943 года из-за быстро меняющейся оперативной обстановки, для оптимизации управления войсками и эффективного решения стоящих задач, Брянский, Центральный и Воронежский фронты по несколько раз передавали друг другу не только отдельные дивизии, но и целые армии. Поэтому тот состав Центрального фронта, в котором он начнет летнюю кампанию, был сформирован не сразу после его полного развертывания под Курском. Изменение штатной структуры и численности продолжалось с марта и до первой декады мая.
Совершенно очевидно, что за этими процессами пристально наблюдали фашистские спецслужбы. Для получения детальной информации задействовались фронтовая, военная агентурная разведки Абвера и, конечно, возможности технической и авиационной разведок. Одной из основных целей было установление и дислокация пунктов управления войсками, прежде всего КП фронтов Центрального и Воронежского.
По воспоминаниям генерала В.В.Звенигородского, в ту пору первого заместителя начальника управления связи фронта, самым мощным и по размеру, и по наличию средств связи был запасной КП в Мантурово. Его готовили два месяца. Первая очередь была сдана только 30 мая, а вторая — перед Курской битвой, да и то лишь основные работы. Несколько опережая события, можно отметить, что запасной КП Мантурово в ходе боёв будет востребован лишь однажды, 11 июля 1943 г., да и то частично. В этот день противник вплотную подойдёт к ст. Прохоровка, находившейся в 26 км от Ржавы, и И.В. Сталин отдаст по телефону приказ Н.Ф. Ватутину переехать в Мантурово. Но командующий фронтом направит туда лишь оперативную группу связи, а сам всё же останется на прежнем месте, в селе Бобрышово, в районе ж/д станции Ржава.
Ещё не была сформирована охрана и не проведено последнее крупное активное маскировочное мероприятие — отселение из Ржавы и находившегося рядом совхоза жителей под предлогом размещения на станции госпита¬ля для инфекционных больных. По решению Военного совета, эвакуация гражданского населения должна была завершиться к исходу 8 мая, но её удалось выполнить лишь во второй половине месяца. Да и специальная рота для обороны нового КП из 234-го запасного полка тоже прибыла с задержкой, лишь после 13 мая. Во многом из-за этой задержки в конце мая случилось происшествие, которое заставило Н.Ф. Ватутина свернуть КП и убыть по тревоге за одну ночь. «Вечером 23 мая над Бобрышово был сбит разведывательный самолет немцев, — вспоминал В.В. Звенигородский. — Пилот выбросился на парашюте, был взят в плен, доставлен на КП Бобрышово. На допросе лётчик показал: он вёл последнюю доразведку расположения крупного штаба советских войск в Бобрышово и что завтра, 25 мая, на рассвете, Бобрышово будет подвергнуто бомбовому удару. На проведённом после этого совещании генерал армии Н.Ф. Ватутин принял решение: в ночь с 23 на 24 мая командный пункт фронта перевести на ближний запасной КП, т.е. в овраг, поросший лесом, непосредственно примыкавший с запада к деревне Ржава. Действительно, на рассвете 25 мая Бобрышово было подвергнуто уничтожающей бомбардировке с воздуха, но штаба фронта там уже не было».
С этого момента и до начала контрнаступления на Украину руководство войсками Воронежского фронта осуществлялось именно из этого неприметного оврага в нескольких километрах от затерявшейся на просторах Центрального Черноземья крохотной станции Ржава. А по документам для сохранения истинного расположения писали, что полевое управление штаба Воронежского фронта дислоцируется в районе Солнцево, пункт сбора донесений на южной окраине Зуевка.
Ситуация с развёртыванием штаба Центрального фронта в период подготовки к Курской битве оказалась похожей на то, что происходило на Воронежском фронте, а в отдельных случаях ещё более острее. Если Н.Ф. Ватутин, реально оценив угрозу и приняв своевременно контрмеры, избежал попадания под массированный бомбовый удар, то К.К. Рокоссовскому все же довелось пережить смертельно опасное происшествие, связанное с невыполнением элементарных норм безопасности, в том числе и им лично. Из Сталинграда он прибыл с оперативной группой под Курск в начале февраля 1943 г., КП его фронта сначала был развёрнут в г. Елец. В тот момент это было оправдано и удобно. «Весной в районе Курской дуги войска обеих сторон стали усиленно готовиться к летней кампании, — вспоминал К.К. Рокоссовский. — Наш КП располагался в Ельце. Это крупный железнодорожный узел привлекал внимание противника и подвергался частым бомбардировкам. Уже поэтому место было неподходящее. В новой обстановке появилась необходимость перенести КП ближе к войскам. Поэтому мы перебрались в на¬селенный пункт Свобода, севернее Курска. К этому времени за¬ботами нашего штаба новый КП был полностью подготовлен и связан со всеми армиями и соединениями, а также с соседними фронтами справа и слева».
КП перебазировался в Свободу 23 февраля 1943 г. и с этого момента до начала Курской битвы никуда не переезжал. В боевых документах Свобода называлась «местечко», т.е. хуторок. В действительности же это была территория закрытого ещё до войны монастыря, расположенного на берегу р. Тускарь, где сохранилось несколько деревянных хозяйственных построек и домиков, в которых жили, нарушая требования руководящих документов, командующий, члены Военного совета, начальник штаба фронта и ещё ряд высокопоставленных генералов. Перед началом Курской битвы эта «расслабленность» чуть не стоила К.К. Рокос-совскому жизни. «Мы заметили, что вражеские самолеты-разведчики стали часто появляться над селом, где располагался наш КП, — вспоминал маршал. — Жили мы в крестьянских домах. Поэтому на всякий случай возле каждой избы были вырыты щели для укрытия от осколков и пуль. То, что не позаботились о блиндажах, было, конечно, нашим большим упущением. Дом, в котором я остановился, стоял против ворот, ведущих в монастырский парк, неподалеку возвышались два больших тополя. Одним словом, был очень приметен. Но обратили мы внимание на это лишь тогда, когда зачастили немецкие самолёты. Решили сменить место КП, да всё некогда было. Обычно поздно вечером я просматривал шифровки, а затем шёл ужинать в столовую Военного совета, помещавшуюся в соседнем доме. Но однажды почему-то не стал ожидать у себя шифровальщика, а, позвонив ему, попросил, чтобы он принес шифровку в столовую. Ровно в 23 часа шифровальщик принёс депеши. В это же время пролетел немецкий самолет, сбросил осветительные бомбы, а затем послышался шум ещё одного самолета и свист сброшенных им бомб. Я успел лишь подать команду «Ложись!». Все легли на пол, и тут прогремел оглушительный взрыв… Комната наполнилась пылью от осыпавшейся штука¬турки. Со звоном разлетелись стекла. Вслед за этим взрывом последовал второй, но уже дальше. Из нас никто не пострадал. Однако от дома, где я жил, ничего не осталось — он был снесен второй бомбой. Спас меня просто случай, а возможно, интуиция. На войне всякое бывает».
Всё же не обошлось без жертв. Осколком бомбы был убит часовой, находившийся невдалеке от моего дома, и ранены вто¬рой часовой и младший адъютант, успевшие спрыгнуть в щель. Пришел генерал Г.Н.Орел. Растерянно разводя руками, сказал: «Ну и дела!» Оказывается, увидев повешенные фашистским летчиком осветительные бомбы «люстры», он спрятался в щель, а потом не выдержал и снова вернулся к себе в дом. Именно в это время раздался взрыв бомбы. Она угодила точнёхонько в щель, в которой только что сидел генерал. Да, на войне многое зависит от случая.
— И как вы догадались уйти из щели? — спросил кто-то.
Григорий Николаевич засмеялся:
— Знаете, уж очень там тесно и холодно было, как будто в могилу попал и тебя сейчас зароют. Плюнул я и вылез: если уж погибать, так лучше дома, в тепле…
Смех смехом, а рисковать больше мы не имели права. Услож¬нившаяся обстановка не давала возможности перенести КП. Решили здесь зарыться в землю. Заботами начштаба фрон¬та Малинина и начальника инженерной службы Прошлякова в парке бывшего монастыря были быстро оборудованы хорошие блиндажи, куда мы и перешли».
Это – содержательные примеры конкретных операций и попыток спецслужб Германии и ее вооруженных сил уничтожить центры управления войсковых частей и соединений Красной Армии. Сумей они реализовать свои вражеские замыслы, все могло сложиться иначе. Но командование фронтов сделало правильные выводы, не утратив контроль над ситуацией и управлением войсками.
#курскаябитва_80