Под Белгородом и Курском гитлеровское руководство рассчитывало взять реванш за унизительное поражение под Сталинградом и вернуть себе утраченную стратегическую инициативу. План летнего наступления на Восточном фронте под кодовым названием «Цитадель» готовился в генеральном штабе вермахта в обстановке строжайшей тайны. В этой схватке не на жизнь, а на смерть на чашу весов были брошены все стратегические резервы рейха и последние достижения его науки. На сверхсекретных заводах создавалось германское «чудо-оружие» — танки «Тигр» и «Пантера», самоходные артиллерийские установки «Фердинанд». Этот «бронированный зверинец», по замыслу гитлеровских генералов, должен был в клочья разорвать оборону советских войск.
Важная роль в обеспечении успеха операции «Цитадель» отводилась немецким спецслужбам и, в первую очередь, Абверу и «Цеппелину».
Но, столкнувшись с ожесточенной обороной, а затем с молниеносным контрнаступлением Красной Армии, войска вермахта потерпели сокрушительное поражение — фашистская «Цитадель» пала. На огненной Курской дуге окончательно сгорели надежды гитлеровского руководства переломить ход войны в свою пользу. Вчистую проиграли тайную схватку с советскими спецслужбами и германские разведывательные и контрразведывательные органы
В своих знаменитых «Воспоминаниях и размышлениях» Георгий Константинович Жуков писал: «В начале апреля у нас имелись достаточно полные сведения о положении войск противника в районе Орла, Сум, Белгорода и Харькова…» К середине мая «Ставка провела тщательную агентурную и воздушную разведку, которая достоверно установила, что главные потоки войск и военных грузов противника идут в район Орла, Кром, Брянска, Харькова…»
Но даже Жуков, один из самых информированных военных руководителей страны того времени, не владел в полной мере разведывательными данными, которые поступали в НКВД, НКГБ и военную контрразведку «Смерш». И тем более, Георгий Константинович не мог себе до конца представить ту скрытую от постороннего взгляда колоссальную организаторскую и оперативно-розыскную работу, которую вели советские разведка и контрразведка.
Ранней весной 1943 г. такая информация стала поступать первоначально в 1-е Управление НКГБ СССР и 4-е Управление НКВД СССР, а спустя некоторое время и в органы контрразведки «Смерш». В марте она еще носила отрывочный характер, но уже в апреле советской резидентурой в Лондоне были добыты исключительно важные материалы, а к концу мая гитлеровский план операции «Цитадель» уже не являлся секретом для Государственного Комитета Обороны.
Записка Кима Килби
Особую важность представляло спецсообщение, переправленное 7 мая 1943 г. в ГКО. Оно содержало подробную информацию о летнем плане наступления — операции «Цитадель», а также оценки немецким командованием боеспособности советских войск на Курско-Белгородском направлении. За этим сообщением, не имеющим цены на чаше весов войны, стояла мощная разведывательная группа, известная сегодня как великолепная «кембриджская пятерка», под руководством выдающегося советского разведчика Кима Филби.
Среди разведывательных донесений, которые поступали из органов государственной безопасности в Генеральный штаб Красной Армии, заслуживает внимания спецсообщение 1-го Управления НКГБ СССР от 27 мая 1943 г. В нем указывались направления будущих ударов гитлеровских войск на линии фронта Курск — Белгород — Малоархангельск и сообщалось о переброске дополнительных войск из Западной Европы на Восточный фронт.
Эти разведывательные материалы получили дальнейшее развитие и детализацию в ходе активной зафронтовой работы подразделений 4-го Управления НКВД СССР, возглавлявшегося легендарным Павлом Анатольевичем Судоплатовым. Разведывательно-диверсионные группы управления постоянно действовали в районах сосредоточения гитлеровских войск и на маршрутах их перемещения, добывали оперативную информацию и осуществляли захваты «языков».
Контрразведчики «Смерш»
Тем временем наращивали свою зафронтовую работу и органы контрразведки «Смерш», добывавшие разведывательные данные тактического характера: о численности, боевом составе и направлениях ударов армейских корпусов и дивизий противника на конкретных участках фронта. Значительную часть такого рода сведений они получали в процессе допросов захваченных в плен агентов Абвера и «Цеппелина», опросов перебежчиков, оперативно доводя их до командования армий и фронтов. Наиболее же важная информация немедленно докладывалась в Государственный Комитет Обороны.
Так, в ходе допросов военнопленного Манера военные контрразведчики УКР «Смерш» Центрального фронта не только получили ценные сведения, раскрывающие основные тактико-технические данные новейшего самоходного артиллерийского орудия «Фердинанд», но и точно установили места расположения заводов, где те производились. В свою очередь, показания пилотов сбитого немецкого самолета-разведчика Шрамма и Гайля о составе ударной танковой группировки, сосредоточенной на Курском направлении, позволили командованию Центрального фронта принять своевременные меры по отражению ее наступления.
Ярчайшая страница в истории советских спецслужб периода Великой Отечественной войны — радиоигры, проводившиеся сотрудниками ГУКР «Смерш» с противником. В ходе них не только добывалась ценная оперативная информация о планах немецкого командования, но и передавалась врагу дезинформация, проводились комбинации по выводу на нашу сторону немецкой агентуры.
Радиоигры
Так, с целью дезинформации германского командования УКР «Смерш» Центрального фронта и ОКР «Смерш» Орловского военного округа провели из районов Щигры — Курск — Брянск успешную радиоигру «Опыт». Она продолжалась с 17 мая 1943 г. по август 1944 г. Работа радиостанции легендировалась от имени разведгруппы германских агентов в количестве трех человек — радиста «Шадрина», разведчиков «Юденича» и «Сурикова».
Первый сеанс связи с противником состоялся 17 мая 1943 г., а затем радиостанция каждые два-три дня выходила в эфир, передавая радиограммы с дезинформацией. Цель радиоигры на данном этапе заключалась в том, чтобы скрыть от германского командования подготовку наступления Красной Армии в районе Курска. Тексты дезинформаций утверждались заместителем начальника Генштаба генерал-полковником А.И. Антоновым и начальником Оперативного управления Генштаба генерал-лейтенантом С.М. Штеменко.
В шифровках, адресованных немцам, указывалось, что в сторону линии фронта якобы проходят эшелоны со строительными материалами, бронеколпаками, колючей проволокой и другими средствами, необходимыми для обороны, а в тылу фронта местные жители и саперы роют окопы, противотанковые рвы, строят блиндажи, доты и другие оборонительные сооружения. Передавались также отрывочные данные о сосредоточении войск и военной техники.
Всего за период радиоигры противнику было передано 92 радиограммы, получено — 51. Были вызваны на нашу сторону и обезврежены три немецких агента и получены грузы, сброшенные с самолета (оружие, деньги, фиктивные документы, обмундирование и т.п.). За успешную работу по радиоигре «Шадрин» Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 октября 1943 г. был награжден орденом Отечественной войны II степени.
Тогда же, летом 1943 г. началась одна из самых крупных радиоигр «Смерша» — «Загадка», проводившаяся против разведоргана 6-го управления РСХА «Цеппелин-Норд» до апреля 1945 г. Основной целью игры было выявление и срыв замыслов гитлеровской разведки и дезинформация противника. Всего за период радиоигры противнику было передано 159 радиограмм, получено — 170.
Тысячи обезвреженных немецких агентов-диверсантов, десятки тысяч единиц оружия, тонны боеприпасов, взрывчатки, десятки уничтоженных самолетов противника, попавших в засады, – вот далеко не полный итог радиоигр, проведенных советскими контрразведчиками.
Особое внимание уделялось нашими спецслужбами получению разведывательной информации о подготовке гитлеровских войск к возможному применению против военнослужащих Красной Армии отравляющих веществ. 20 августа 1943 г. начальник УКР «Смерш» Центрального фронта генерал-майор А.А. Вадис в спецсообщении доложил руководству Главного управления о наличии у гитлеровских войск склада отравляющих веществ и средств защиты от них.
Директива «Кремль»
Необходимо отметить, что в канун Курской битвы в Ставке впервые с начала войны по достоинству оценили представленную органами государственной безопасности разведывательную информацию. В частности, Сталин и Генеральный штаб Красной Армии извлекли уроки из летней военной кампании 1942 г., которая едва не обернулась катастрофой под Сталинградом. Ведь еще в конце зимы 1942 г. наша разведка информировала советское руководство о том, что летом гитлеровские войска развернут наступление на Южном направлении. Так, в одном из своих последних донесений «Старшина», Шульце-Бойзен — ведущий агент знаменитой советской разведывательной сети в Германии, точно указал его конечную цель — «Кавказ и кавказская нефть». Но у Сталина тогда возникли сомнения. Почвой для них послужила военная хитрость генштаба вермахта. Чтобы скрыть направление главного удара, гитлеровские генералы разработали специальную дезинформационную директиву под кодовым названием «Кремль». 29 мая 1942 г. на ее основе издали приказ о наступлении на Москву. В Кремле эти документы приняли за «чистую монету», тем более что к тому времени «Старшина» уже молчал. Его и других разведчиков-антифашистов арестовало и пытало гестапо.
Летом 1943 г. подобная уловка не сработала. Благодаря советской разведке в Государственном Комитете Обороны хорошо знали, где и когда ждать удара противника. Спустя годы начальник Генерального штаба Красной Армии Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский писал в своей книге «Дело всей жизни»: «В этот ответственный момент, в преддверии Курско-Белгородского сражения, советское командование предъявляло особые требования к органам разведки, и нужно сказать, она была на высоте и неплохо помогала нам. Как ни старался враг держать в тайне планы своего наступления, как ни отвлекал внимание советской разведки от районов сосредоточения основных своих ударных группировок, нашей разведке удалось не только определить общий замысел врага на летний период 1943 г., направление ударов, состав ударных группировок и резервов, но и установить время начала фашистского наступления».
Но противник тоже не бездействовал, в свою очередь, активно ведя разведку. Накануне решающего сражения Великой Отечественной войны для советской контрразведки не было более важной задачи, чем сохранение в тайне плана советского контрнаступления. Здесь ведущая роль принадлежала Главному управлению контрразведки «Смерш» НКО СССР. Деятельность «Смерш» носила разноплановый характер – это и защита секретов в штабах Красной Армии и принятие неотложных мер по перекрытию возможных каналов утечки информации к противнику, предотвращение хищений или утраты секретных документов, их сохранность или уничтожение в случае угрожающего положения на фронте.
В этих целях в Генеральном штабе Красной Армии, штабах фронтов и армий органами военной контрразведки осуществлялся жесткий режим и оперативный контроль за разработкой и хранением планов предстоящего наступления. В боевых порядках отслеживалась скрытность рассредоточения войск, соблюдение мер маскировки, а в необходимых случаях во взаимодействии с Генеральным штабом Красной Армии проводились мероприятия по дезинформированию гитлеровского командования.
В основе этой деятельности органов контрразведки «Смерш» лежал анализ состояния работы в Генеральном штабе Красной Армии с «планом наступательной операции», был уточнен круг лиц, которые в силу тех или иных обстоятельств могли ознакомиться с его содержанием, и, что особенно важно, сделан прогноз о том, на каких участках и при каких обстоятельствах может произойти утечка секретных сведений.
На местах военные контрразведчики неукоснительно выполняли указания руководства ГУКР «Смерш» НКО СССР по защите плана наступления. Даже отдельные факты нарушений в области сохранения военной тайны получали с их стороны самую жесткую оценку. По наиболее серьезным проступкам и происшествиям начальник Главного управления контрразведки «Смерш» НКО СССР комиссар государственной безопасности 2-го ранга В.С. Абакумов ставил в известность Государственный Комитет Обороны.
В одной из докладных от 24 июня 1943 г. Абакумов информировал И.В. Сталина и начальника Генерального штаба А.М. Василевского о том, что «проводившаяся в мае и июне с.г. подготовка к наступательным действиям на участке 61-й и 63-й армий быта проведена без достаточного соблюдения военной тайны и маскировки при сосредоточении войск, что дало возможность противнику догадаться о проводимых нами мероприятиях на этом участке фронта».
Абакумов, в частности, отмечал, что «начальник артиллерии 61-й армии генерал-майор Егоров, будучи осведомлен о подготовке операции, 27 мая раздал план наступления командирам корпусов, бригад и артиллерийских полков, приказал занять огневые позиции и произвести пристрелку, в результате на участке армии образовался массированный артиллерийский огонь». Спустя два дня арестованный УКР «Смерш» Брянского фронта агент германской разведки Стрелков на допросе показал: «Среди немецкого командования и солдат идут разговоры, что русские готовят наступление».
По подобным фактам утечки секретных данных к противнику сотрудниками органов государственной безопасности оперативно проводились расследования. К болтунам и разгильдяям принимались соответствующие суровому военному времени меры.
Другим источником информации для гитлеровского командования служили дезертиры и изменники. Исходя из данных спецсообщения и докладных записок от 12 июля, 13 августа и 30 сентября 1943 г., можно понять, что предатели представляли настоящую «головную боль» для органов «Смерш».
Инсценировка «Измена Родине»
Для компрометации этого источника информации противника в управлениях «Смерш» Брянского и Центрального фронтов впервые в оперативной практике была разработана и проведена смелая и нестандартная операция, получившая название «Инсценировка «Измена Родине»».
Местом для проведения операций были избраны четыре войсковые части, из которых в течение мая 1943 г. перебежало к противнику 23 военнослужащих; переходы линии фронта осуществлялись обычно в утренние часы, небольшими группами «единомышленников».
В ходе реализации специально разработанного плана Управление контрразведки «Смерш» Брянского фронта подготовило несколько групп военнослужащих-«добровольцев», якобы желающих перейти на сторону немцев. Главными критериями для отбора кандидатов являлись: смелость, решительность и надежность. Причем в состав группы нередко входили военнослужащие из штрафных рот. Военных контрразведчиков не смущало клеймо «штрафника»: они полагали, что доверие может стать высшей наградой для человека, один раз совершившего ошибку. Впоследствии, по завершении операции, с участников групп, имевших судимость, она была снята, а наиболее отличившиеся — Поплаухин, Коломоец, Крицин и Шевяков — удостоились высокой боевой награды — ордена Красной Звезды.
И эти награды были вполне заслужены. Ведь, имитируя коллективную сдачу в плен, бойцы рисковали получить пулю либо от «заведенного фрица», либо от своего сверхбдительного красноармейца. Суть же операции заключалась в том, что с приближением к немецким оборонительным рубежам «изменники» забрасывали траншеи и долговременные огневые точки противника ручными гранатами, нередко вступали в рукопашную схватку, а затем, под прикрытием артиллерийского и пулеметного огня, возвращались в расположение советских войск.
Об эффективности операции «Инсценировка «Измена Родине»» можно судить по реакции противника. Спустя несколько недель после проведения майской инсценировки в гитлеровских пропагандистских передачах на линии фронта обращались к потенциальным изменникам с совершенно иным, чем раньше, предложением: «Избегайте перехода группами, так как группы будут уничтожаться. Переходите одиночками, и не утром, как мы принимали до сих пор, а ночью…»
Но военные контрразведчики не бездействовали и с помощью войсковой агентуры активно занимались выявлением среди военнослужащих слабодушных и враждебно настроенных к Советской власти лиц. При получении оперативных материалов тех под различными предлогами снимали с передовой и направляли в тыловые подразделения, где продолжалась их дальнейшая проверка.
О высокой результативности этой работы свидетельствует докладная записка помощника начальника ГУКР «Смерш» НКО СССР полковника В.Т. Ширманова «О результатах выезда в 13-ю и 70-ю армии Центрального фронта». В ней, в частности, отмечалось: «Одной из положительных черт в работе органов «Смерш» 13-й и 70-й армий в период оборонительных и наступательных действий наших частей следует отметить профилактическую работу, проведенную органами контрразведки по линии борьбы с изменой Родине.
В результате своевременного ареста и отвода в тыл лиц с изменническими намерениями с 5 по 31 июля с.г., т.е. с начала боевых действий, в частях 13-й и 70-й армий не отмечено случаев перехода на сторону противника военнослужащих».
Накануне боев наибольшую угрозу представляли внедренные в части Красной Армии агенты Абвера и «Цеппелина», а также заброшенные в советский тыл разведывательно-диверсионные группы противника. Именно на этом участке борьбы были сосредоточены основные усилия отечественных органов государственной безопасности. С помощью агентуры и при активной поддержке населения им в большинстве случаев удавалось в короткие сроки выявлять и разоблачать шпионов и диверсантов противника.
Блаженные и шпионы
На какие только ухищрения не шли Абвер и «Цеппелин», чтобы добиться своих целей! В феврале 1943 г. в городе Малоархангельске был задержан гражданин «Н», чье поведение показалось контрразведчикам подозрительным. На первый взгляд, он выглядел как типичный душевнобольной, налицо были все признаки заболевания: бессвязная речь, нестандартное поведение, вызывающе неряшливая одежда. Целыми днями «Н» бродил по городу и его окрестностям, нередко появлялся в районах расположения воинских частей. Именно этот факт и насторожил контрразведчиков. Однако во время «дежурной» проверки «блаженного» они ничего подозрительного не обнаружили: при себе тот имел документы, подтверждающие его недееспособность. Но это не усыпило бдительность чекистов — решено было продолжить оперативную проверку. «Н» отпустили, и вскоре он привел контрразведчиков к своей «лежке» — подвалу разрушенного дома. Там был обнаружен настоящий шпионский арсенал: оружие, деньги, портативная радиостанция и шифры к ней, а также расписание сеансов радиосвязи с гитлеровским разведцентром — «штабом Виднера». Взятый с поличным «блаженный» моментально обрел дар речи и память. Так провалился еще один агент-маршрутник Абвера «Деев». На серых, выцветших от времени архивных фотографиях «блаженный «Деев»», снятый рядом с замолкшей навсегда радиостанцией, выглядит жалким и беспомощным — испуганный, в нахлобученной по самые глаза шапке, старом латаном зипуне. Но всего несколько часов назад он представлял смертельную угрозу для сотен бойцов Красной Армии, которые, теснясь в душных теплушках военного эшелона, направлялись к линии фронта. Ведь в любой момент по команде шпиона «Деева» на них с небес свинцовым дождем могла обрушиться смерть.
Гитлеровские спецслужбы широко использовали в качестве агентов и диверсантов не только «душевнобольных» или «инвалидов», но и детей. В справке начальника УНКГБ по Курской области подполковника В.Т. Аленцева и донесении начальника ГУКР «Смерш» НКО СССР комиссара государственной безопасности 2-го ранга В.С. Абакумова, направленных в адрес наркома внутренних дел СССР Л.П. Берия, упоминался этот далеко не ординарный эпизод в тайной борьбе спецслужб.
Стремясь во время ожесточенных боев любым путем получить информацию о планах командования частей Красной Армии, гитлеровские спецслужбы «на ходу», под угрозой расстрела, осуществляли вербовки попавших в плен красноармейцев, а затем перебрасывали их в расположение советских войск. Как правило, такие «момент-агенты» добровольно приходили с повинной в отделы «Смерш». Тех же, кто пытался скрыть факт своей вербовки, рано или поздно ожидала судьба рядового «Е». 14 июля, спустя неделю после «выхода из окружения», он был разоблачен сотрудниками Отдела контрразведки «Смерш» 70-й армии. Несколько дольше продержался другой вражеский агент, рядовой «К», который давал показания военным контрразведчикам 162-й стрелковой дивизии через 15 дней.
Агент «Марта»
Представляет интерес операция УКР «Смерш» Брянского фронта по внедрению в гитлеровские спецслужбы своего агента «Марты». В апреле 1943 г. разведчица была переброшена самолетом за линию фронта с целью проникновения в оккупированный фашистами Орел и продвижения в разведорган – «штаб Виддера». Приземление прошло удачно. А дальше начался долгий и полный смертельной опасности путь к поставленной контрразведчиками «Смерш» цели. Убедившись после глубоких и всесторонних проверок в надежности и неординарных личных качествах и способностях «Марты», немцы определили ей роль руководителя разведывательной группы, которую при отступлении оставляли в городе «на оседание». В помощь резиденту «Марте» выделили двоих агентов, снабдив их необходимыми средствами: радиостанцией, оружием и деньгами. Расчет строился на долгую и результативную работу группы.
И «Марта» сработала. Ее радиостанция передавала «разведывательную информацию» в интересах «Смерш». Два же «помощника» вскоре были арестованы. Но на этом потери гитлеровской разведки не закончились. За время подготовки в «штабе Виддера» «Марта» добыла данные на многих агентов, которые готовились для заброски в советский тыл, выявила ряд жителей Орла, сотрудничавших с гестапо. Эта информация существенно помогла сотрудникам «Смерш» и Управления НКГБ СССР по Орловской области в их розыске и изобличении.
8 августа 1943 г. агент «Марта» представила доклад по результатам своей работы в тылу противника. Отчет агента «Марты» позволил пристально, как бы изнутри взглянуть на работу гитлеровских спецслужб. За простыми строчками, описывающими положение на оккупированных территориях, детально ощущалась тревожная атмосфера грозной фронтовой весны и лета 1943 г.
Благодаря неустанной работе чекистов стало понятно командованию Красной армии, что свою тайную сеть Абвер пытался, как паутину сплести во многих значимых структурах оккупированных территорий нашей страны.
Кульминационный период борьбы отечественных и гитлеровских спецслужб приходится на июль и август 1943 г. С приближением 5 июля – дня начала Курской битвы, казалось, что сам воздух стал взрывоопасным. По обе стороны линии фронта сосредоточилось такое огромное количество военной техники и личного состава, что как среди советских, так и немецких солдат и офицеров не возникало сомнений в скором начале невиданного по своим масштабам и накалу сражения. В канун Курской битвы эта гигантская пружина войны сжалась до предела, чтобы спустя несколько часов, ранним утром, расколоть предрассветную тишину ревом десятков тысяч орудий.
Сражение началось
И вот сражение началось. Казалось, само небо обрушилось на землю, и под ураганным огнем не уцелеет ничто живое. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, которого трудно заподозрить в излишней эмоциональности, спустя годы в книге «Воспоминания и размышления» писал: «Все кругом закрутилось, завертелось, раздался ужасный грохот – началось величайшее сражение в районе Курской дуги. В этой адской «симфонии» звуков словно слились воедино удары тяжелой артиллерии, разрывы авиационных бомб, реактивных снарядов М-31, «катюш» и непрерывный гул авиационных моторов. Вражеские войска от нашей штаб-квартиры находились по прямой не более чем в 20 километрах. Мы слышали и ощущали ураганный огонь, и невольно в нашем воображении возникла страшная картина на исходном плацдарме противника, внезапно попавшего под ураганный удар контрподготовки».
В этих экстремальных условиях органы безопасности усилили оперативную работу по контролю за боеспособностью войск и состоянием морально-психологического духа бойцов и командиров. Они выявляли и своевременно информировали армейское командование о фактах потери управления на отдельных участках фронта, случаях неорганизованности и неразберихи.
Если накал «огненной дуги» потряс воображение находившегося на КП Георгия Константиновича с его «железными» нервами, что говорить о командирах и красноармейцах, оказавшихся в самом эпицентре ада, разверзшегося на Курской земле. Не все из них выдержали это нечеловеческое испытание.
21 июля 1943 г. комиссар госбезопасности 2-го ранга В.С. Абакумов информировал начальника Генерального штаба Красной Армии А.М. Василевского о том, что «12 июля 1943 г. в Отдел контрразведки «Смерш» 1-й танковой армии были доставлены совершено секретные документы штаба 31-го танкового корпуса, найденные в районе боевых действий в дер. Зоринские дворы Ивнянского района Курской области. Произведенным расследованием установлено, что виновным в утере совершенно секретных документов оказался зав. делопроизводством секретной части 31 -го тк, лейтенант интендантской службы Мельников».
8 июля, во время бомбардировки, он допустил трусость, не выполнив приказ начальника штаба 31-го танкового корпуса — доставить пакет с секретными документами (в числе которых находился и приказ Ставки Верховного Главнокомандования № 0296 во 2-й эшелон войск). Лейтенант бежал с поля боя, «бросил планшет с секретными документами, сам уехал в тылы корпуса. Об утере секретных документов Мельников никому не сообщил и мер к розыску не предпринимал…» 14 июля Мельников был арестован сотрудниками военной контрразведки. При обыске у него обнаружили еще десять неотправленных документов, среди которых оказались «весьма срочные в адрес начальника штаба 1-й танковой армии».
Динамичная, быстро меняющаяся обстановка на фронтах, а также несогласованность во взаимодействии между частями Красной Армии порой приводили к непоправимым ошибкам — свои били по своим. Не у всех командиров хватало мужества докладывать о подобных происшествиях. Военная контрразведка не оставляла такие случаи без внимания, оперативно проводила расследование и принимала меры. По данным начальника УКР «Смерш» Брянского фронта генерал-майора Н.И. Железникова, информировавшего командующего и члена Военного совета фронта о ряде недостатков во взаимодействии советских войск на участках Брянского фронта, 12 июля под бомбежку советской авиации попали подразделения 10-й гвардейской отдельной танковой бригады, а 23 июля в районе деревни Богдановка 53-й минометный дивизион «накрыл огнем» стрелковый батальон 53-го гвардейского стрелкового полка — было убито и ранено 148 военнослужащих.
Серьезную опасность в первые решающие дни Курского сражения представляли случаи измены Родине и дезертирства с поля боя. Конечно, советские солдаты и офицеры в 1943 г. существенно отличались от тех, которые летом 1941 г. противостояли матерым и уверенным в себе после победного шествия по Европе воякам вермахта. К лету 1943 г. советские солдаты и офицеры не только приобрели бесценный опыт ведения боевых действий, но и после разгрома немцев под Сталинградом получили уверенность в том, что они в силах противостоять хорошо отлаженной и отмобилизованной фашистской военной машине. Под Курском, может быть, впервые за годы Великой Отечественной войны столкнулись равные по силе и потенциалу противники.
И, тем не менее, небывалое ожесточение сражения сказывалось на психике советских солдат и офицеров. Некоторые из бойцов и командиров бежали с поля боя. Но это явление не приобрело массового характера, что подтверждают доклады и сообщения, поступавшие с мест боев в ГУКР «Смерш» НКО СССР.
В одном из них, 12 июля 1943 г. начальник Управления контрразведки «Смерш» Брянского фронта генерал-майор Н.И. Железников отмечал: «…В ходе боевых действий наших частей отделы контрразведки «Смерш» НКО с помощью подразделений заградительной службы за период с 5 по 10 июля с.г. задержали 1870 человек военнослужащих.
Большинство из них в ходе маневренных действий теряли связь со своими подразделениями и возвращены в строй, однако в процессе их фильтрации выявлено и арестовано: дезертиров — 6 человек, членовредителей — 19 человек, трусов и паникеров, бежавших с поля боя, — 49 человек».
«Тихий» подвиг
В тяжелейших условиях боевой обстановки исключительно важную роль играла агентура органов государственной безопасности. Документы свидетельствуют, что именно им, секретным осведомителям, агентам и резидентам, находившимся на самом передовом рубеже, нередко приходилось останавливать, а затем вести в бой потерявших от страха разум товарищей. Большинство агентов являлись простыми солдатами, но сила духа и та подготовка, которую они получили в процессе сотрудничества с органами государственной безопасности, давала им силы подняться над собственной слабостью и вдохнуть мужество в обескураженных сослуживцев. Своими самоотверженными действиями они не только обеспечили оборону порученного участка линии фронта, но, что не менее важно, сохранили доброе имя и честь многим солдатам и офицерам. Неоценима великая цена «тихого» подвига агентов и резидентов органов государственной безопасности, подлинные имена которых вряд ли когда-либо станут известными.
В своем докладе в Главное управление контрразведки «Смерш» генерал-майор А.А. Вадис сообщал: «17 июля командир взвода мотострелковой дивизии младший лейтенант «А» в бою проявил трусость, бежал с поля боя и увлек за собой десять человек бойцов. Группа бойцов из 12 человек осталась без командира. Находившийся среди этой группы осведомитель «Ваня» объявил себя командиром взвода и повел группу в наступление и выполнил поставленную задачу.
Ранее, 15 июля, командир пулеметного взвода младший лейтенант «К» в бою проявил трусость, побежал с поля боя, увлекая за собой весь взвод. Осведомитель «Беспалько» выскочил впереди бежавших, под угрозой расстрела остановил «К», а потом всех бойцов, вернул их на огневой рубеж и лично повел взвод в атаку».
Резидент «Валентинов» из состава 209-го стрелкового полка в наиболее напряженный момент боя возглавил отступающую роту солдат и повел ее в атаку. Вскоре утраченный оборонительный рубеж был отвоеван.
Секретные осведомители «Кириллов» и «Мишин» из состава 16-го стрелкового корпуса, находясь в полном окружении, организовали круговую оборону и стойко дрались. Несколькими днями спустя группа руководимых ими бойцов самостоятельно вышла из окружения.
Вместе с тем нельзя не отметить еще одну важнейшую составляющую работы агентуры — проверку лиц, на которых пало подозрение. Именно благодаря агентуре со многих командиров и красноармейцев было снято подозрение, архивные оперативные материалы опровергают бытующее мнение о том, что в годы войны человек, однажды попавший под подозрение органов НКВД, НКГБ или «Смерш», был обречен на лагеря и смерть. В частности, в докладной начальника УКР «Смерш» Центрального фронта генерал-майора А.А. Вадиса в Главное управление контрразведки «Смерш» сообщается о пересмотре и отмене дел на ряд военнослужащих Красной Армии.
Вот некоторые выдержки из этого документа:
«…На фигуранта дела по окраске «измена Родине» — военнослужащего танковой бригады «Ч», ранее проявлявшего изменнические намерения, дело прекращено. Основанием для прекращения дела послужили данные о его геройском поведении во время боев. Он увлек минометчиков вылезти из щелей и открыть минометный огонь по противнику».
По другому делу — формуляр с аналогичной окраской — на сержанта воздушно-десантной дивизии «Р», — казалось, все шло к аресту. Судимость в прошлом, в настоящем — резкие «антисоветские высказывания» и «восхваление немецкого оружия», не оставляли ему никаких шансов. Однако после недели боев проверка сержанта была прекращена. Сотрудники «Смерш» сняли подозрения с «Р» и, отдавая ему должное, в своем докладе в Москву отмечали: «За период боев показал себя исключительно стойким бойцом в борьбе с фашистами. «Р» спас жизнь зам. командира батальона по политчасти Винокурову, в рукопашной схватке убил 7 немцев и из автомата расстрелял еще 30 солдат противника».
Наряду с разведывательной и контрразведывательной работой органов государственной безопасности в сборнике широко представлена их деятельность по дезорганизации тыла противника. В этом плане наибольшей активностью и эффективностью отличились диверсионные группы 4-го Управления НКВД СССР и спецотряды, созданные из числа оперативных сотрудников прифронтовых управлений НКГБ СССР. Задолго до начала Курской битвы они развернули настоящую «рельсовую войну» на транспортных коммуникациях противника.
Так, в период с 9 апреля по 20 мая 1943 г. только силами оперативных групп НКГБ СССР было пущено под откос 20 военных эшелонов с техникой и живой силой, 1 бронепоезд, уничтожено 9 автомашин и 2 склада горючего. Их совместные с партизанами действия серьезно осложнили ситуацию на транспортных магистралях противника.
Приводимые трофейные материалы Минского отделения имперского управления путей сообщений наглядно подтверждают это: «Положение очень напряженное! Действия партизан невыносимо увеличиваются! Как днем, так и ночью оборона от бандитов и защита перегонов являются совершенно недостаточными и безрезультатными, так как нападения совершаются ежедневно на тех же самых перегонах!»
Ожесточенная героическая борьба солдат и офицеров Красной Армии, сотрудников советских спецслужб, как и всего нашего народа против фашистской Германии закономерно принесла победу русскому оружию. После поражения в величайшем сражении под Курском враг так и не смог оправиться до конца Великой Отечественной войны. Немецко-фашистские захватчики были разгромлены и изгнаны с советской земли!
#курскаябитва_80